Ангелы и Силы

1. Тихая молитва

Ангеле Божий, Хранителю мой,
братик небесный в нелюбе земной!

Наших нежнейше-неслышных бесед
на языках человеческих нет.

Слух ни глагола не выловит. Лишь
духу звучит эта теплая тишь.

Что это: зов? Или весть? Или знак?
Что-то… А сердце оттукнется: — Так!

Братик! Самой неразрывью своей

что-нибудь сделай и мраки отвей.

Вот я, и вот они все потроха
Божьего грешника и батрака.

Что я могу? Только душу — по шву…
Как получился, таким и живу:

крепкий, работал, и, слабый, грешил,
разве что дар не менял на гроши.

Выпрями, ежели можешь, состав.
И в обстоянии не оставь.

2. Евангелист Иоанн

Это Слово снесла орлица
в руки апостола Иоанна,—
а как бы еще ему окрылиться
истово и благовествованно?

Порхнуло, прошелестело по свету;
шепотом даже лучше слышно:
а что, ежели любовь — это
изумление красотою ближних?

Выплывание образа: либо Мариина,
либо лика Учителя — в них,
не оставленных без руля и мерила…
Клёкотно говорит ученик.

3. Архангел Гавриил

Бог победит (в тебе!) —
 глаголет Гавриил —
(или — тебя?). Он сам: пред — это слово.
Он весь — и весть, и суть. И узел сил
узилища телесного, земного.

Начало дел. Зародыш речевой,
летящий титлом
 лечь на чистую страницу.
Из дуновенья дня, из ничего,
глядишь, и Слово само-сотворится.

До ветхости мир исписался весь.
Пора не спать, пророки были правы,
но действовать, спасти,
 отдав себя на месть
само-губителей, спасателей Вараввы.

Collapse )

Анекдоты от графа Шампанскаго


КТО ВЫШЕ?
 

Однажды Найман и Бродский поспорили, кто выше: Пушкин или Лермонтов?
— Пушкин выше! — горячился Найман.
— Нет, Пушкин выше, — не соглашался Бродский.
Тут они разодрались.
А Бобышев (который увёл Марину) взял, да и увёл Марину.
 

ПОКАТАЛИСЬ
 

Однажды Рейн и Бродский катались на гондоле с большого бодуна. Вдруг лодку сильно качнуло.
— Что за гондон этот лодочник? — закричал Рейн.
— На то он и гондольер, — резонно заметил Бродский.
— Ну и харя у него! — продолжал беспокоиться Рейн.
— На то он и Харон, — мрачно усмехнулся Бродский.
Тут Рейн вывалился из гондолы и замахал сажёнками к берегу.
А Бродский был доставлен по назначению.
 

ВСТРЕЧА
 

Однажды Найман переоделся Бродским и пошёл по Невскому.
А навстречу ему, как нарочно, — Бродский в полной форме офицера Вермахта…
— Зиг хайль! — сказал Бродский.
— Яволь! — не растерялся Найман.
— А я не воль! – сострил в ответ Бродский и уехал в Венецию.
Но кто из них кто, с тех пор уже никому не известно.

ПИКНИК

Однажды Хлеб Семёнов и Плед Горбовский решили устроить пикник. Плед Яковлевич расстелился на траве, а Хлеб Сергеевич нарезал себя на газетку. Тут же появились прелестницы: Злодейка-с-Наклейкой и Где-Водка-там-и-Селёдка. С нетерпением ждали званых гостей, но увы! У Жозефа, к сожаленью, горел билет в Венецию на Сан-Микеле...  А Деметр тоже задерживался: Марину умыкал. Наконец, он косолапо вышел из леса, выпил, закусил, да ещё и повалялся с рюмочкой:

— Ваше здоровье, дорохие сохраждане!

  НЕСООТВЕТСТВИЕ

Collapse )

Автограф Н. Я. Мандельштам

Дмитрий Бобышев

Я живу

                        Памяти Осипа Мандельштама

Не ты ль, отец, и тень твоя со мною?
Не ты ли шлешь из сумрачных веков
волчание, молчание ночное,
возню серебросерых облаков?

Не так же ль у тебя такой же ночью
век оборотень душу уволок?
Не так же ль на меня ужасной ношей
напрыгивает оборотень волк?

Услышь, услышь, не спи, мой крик прощальный,
услышь, не дожидаясь до зари,
Кто б ни был ты, мой сын далекий дальний,
печаль мою послезно повтори.

Ты еще жив. И я когда-то думал,
любовь не понимая, не щадя:
я жив еще. В груди моей угрюмой
свисает ветвь осеннего дождя.

Беда, беда, — зову я, выбегая,
Навстречу мне желанная беда, —
Убейте меня, что ли, дорогая.
Любовь вас не полюбит никогда.

Но и меня любовь уже не лечит,
а из угла прожорливо глядит.
Сама уже несчастью не перечит,
сама — несчастье, так она звучит:

звенит, звенит надсадною струною
и начинает в ухе звезденеть,
и голос свой примешивает к вою
не смерть, но равнодущие и смерть.

Но и под грохот этого дуплета
улавливает слух военный гром.
Безумная тогда выходит Грета,
и Брейгеля дрожит серебрый дом.

Но тихо, тихарями, мастерами
идем мы на работу. Город спит.
И родина народными руками
добротное убийство мастерит.

Как много дел бесчестных и опасных
мы делаем усердно по утрам,
и кое-как сколачиваем наспех
бессмертие свое по вечерам.

А неслуха не любит век железный -
служи или молчи. Не замолчу.
Отец мой давний, сын мой неизвестный,
меня уж нет... Но вот же я, звучу.

Collapse )

Звёздная фуга

Первая часть хорового произведения Владислава Виноградова на стихи Дмитрия Бобышева  была исполнена в Малом зале Московской Консерватории 25 ноября 2019 года

https://www.youtube.com/watch?v=l0qW0xF_uiE&feature=youtu.be&fbclid=IwAR3pUKn6SldEtgI2U-jTAwJUBPOoX1dJ8_s7M_qRmNY4DIBxl0wnE2U2Z20

Интервью в "Эмигрантскую лиру"


Адрес интервью:
https://sites.google.com/…/a…/radashkevich-alexandr/2019-3-1

ПОСЛЕСЛОВИЕ
Как сказал Гёте устами Лермонтова, "Подожди немного, отдохнёшь и ты." Отдохнёте вы тоже, мой дорогой интервьюер, не надо меня торопить... Подумайте: всё ведь в руцех Божьих, и неизвестно, кто из нас отправится отдыхать раньше, несмотря на разницу в возрасте. Я пережил многих, кто был моложе, и вот вы берёте интервью у меня, а не у них. Обратитесь-ка лучше к зеркалу и спросите, какую надгробную надпись вы бы пожелали самому себе: когда не о других, это уже не хихоньки и хахоньки...
И всё же в самом интервью я, кажется, нашёл подходящий развлекательный тон для вашего "весёлого" вопроса.

Отзыв на "День русской зарубежной поэзии" 2019